Переселенцы: ярлыки и реальность




Россия. Ростовская область. 16 июня. Жители Донбасса на территории многостороннего автомобильного пункта пропуска "Новошахтинск". Беженцы из городов Юго-Востока Украины ищут убежища у родственников в России. Фото ИТАР-ТАСС/ Валерий Матыцин Возвращаясь к ставшей печально популярной теме Донбасса, становится все более очевидным  тот факт, что люди, которые покинули зону конфликта, оказались в не менее сложной обстановке, чем те, которые  остались на  оккупированной территории. Количество  потерявших собственно все, что нажили за долгие годы, растет. В настоящее время их число  достигает  около 2  млн.

Как считают эксперты, ситуацию  относительно переселенцев можно стабилизировать, создав четкую и перспективную программу. Но правительство ограничилось Постановлениями №505 и 509, посчитав, что этого будет достаточно, и пособия в размере  от 442 до 884 грн., которое получают переселенцы в течении полугода, вполне хватит для организации благоустройства на первом этапе. Все потихоньку начинают понимать, что так называемое АТО – это коммерческая война, которая не закончится быстро, и пока Европа готова вливать средства, кому-то выгодно эти средства направлять на собственное обогащение. Таким образом, полугодовая «стабильность» для внутренне перемещенных лиц (ВПЛ) государством роздана, а  что потом?

А потом переселенцы, надеясь на дальнейшую поддержку, так как  не всем удается найти жилье и работу, снова обращаются к социальным службам. И здесь начинается самое печальное.

На примере аналогий и контрастов, общих для всех регионов, где размещены переселенцы, попытаемся вникнуть, насколько ярлыки, навешиваемые на ВПЛ, соответствуют реальности.

Первое – это сама аббревиатура. ВПЛ – внутренне перемещенное лицо. Какой-то черный термин, ассоциирующийся с какими-то неблагополучными людьми, которых необходимо сконцентрировать в таком же гетто. Согласитесь, что «вынужденно перемещенные лица», или даже «переселенцы», «беженцы» не так режет слух. Ведь они не по собственной воле вынуждены были оставить свои дома, часто разрушенные и разоренные, оставить  работу, обеспечивающую стабильный уровень жизни, и уехать  не известно   куда.

Далее чиновники начинают отбиваться от них, как от назойливых мух и не брезгуют в выражениях окружающие, такие же люди, МЫ, тоже украинцы, но только у которых есть ВСЕ. «Сами виноваты. Вы сами вляпались  с провозглашением ЛНР И ДНР и поддержкой своих и спущенных из Москвы сепаров. Наши мужья и дети отдают за вас жизнь, а вы не хотите идти в АТО. И теперь еще  мы  должны затянуть из-за вас пояса». И никто при этом не вспоминает  первые батальоны, которые были созданы именно из «этих» – Айдар, Азов. И что многие из «этих» тоже погибли, так и не получив никакого даже посмертного статуса, как, например, Юлдашев. И что его семья так же «затянула пояса».

Еще один распространенный унизительный стереотип – «дармоеды и бездельники, которые не хотят работать».

А ведь большинство выехавших из ныне оккупированных территорий, раньше работали на крупных  предприятиях и имели престижные  должности. У  многих  высшее образование, высокая квалификация, большой опыт работы и конкурентная зарплата, и  вполне логично, что люди, покинувшие промышленные области хотят найти аналогичную  работу. А в стране, где каждый пятый – безработный, особенно в небольших городах, трудно найти работу. На крупных  предприятиях – сокращения, а малый и средний бизнес, который теоретически мог хотя бы частично обеспечить население рабочими местами, слабо развит. Тем не менее, многие из переселенцев, сумели  заново построить бизнес, составив при этом конкуренцию коренным предпринимателям. Эта группа уже в большей степени адаптирована к жизненным изменениям и вполне экономически и социально интегрирована. По крайне мере настолько, насколько это возможно. И уж во всяком случае, эти люди не требуют помощи от государства.

Но не все беженцы, во время глубочайшего экономического кризиса, многократно усиленного фактически ведущейся войной, могут найти свое место на чужой территории, многие надеются, что остановились здесь временно. И некоторые из них  живут так, как большинство из нас привыкло проводить отпуск. Но ничего не меняется, «вынужденный отпуск» продолжается, и проблемы жилья, трудоустройства, садика или школы для детей  остаются. И тут на ВПЛ ставится   еще одно клеймо – «наглые льготники». «Мы своих детей не можем в садик-школу устроить, а ваши дети заняли место наших». Что касается детей, здесь подобные претензии кажутся вообще жестокими. Помним из новостного сюжета, как мама убегала от бомбежки с маленькой девочкой на руках. Малышка  плакала не от страха, она еще не могла понять, почему  все  вокруг  гремит и взрывается, а   от того, что  успела взять только одну куклу. Все. Слов никаких не надо. Вот где трагедия для маленького человечка. И слава Богу, что у наших детей есть ВСЕ. Девочка, оставшаяся в своей маленькой жизни только в одном платьице и с куклой. Она не  имеет права  на место в садике?

Да, есть и такие из ВПЛ, которые, мягко выражаясь, ведут себя не совсем  адекватно, требуя только помощи и ничего не предпринимая самостоятельно. Но разве нет таких среди нас?

Еще одна стигма – «преступники и алкоголики». Известно, что нельзя обвинять без доказательств. Статистики по ВПЛ в этом аспекте не ведется, и, понятно, что выделять эту группу людей в особые рамки отслеживания никто не будет. Переселенцы относятся к  специфически-социальным слоям, на которые порочной практикой правоохранительных органов  принято «вешать» все недостатки. Алкоголь употребляют не всегда по праздникам. Для кого-то это – средство для снятия стресса,  а отсутствие психологической помощи, осознание того, что  нужно начинать все  заново, а тебе уже не тридцать, не сорок, не пятьдесят, не  шестьдесят… Это ли  не стресс? Это вообще, если жестко, предпосылки к суициду. И мужеству, терпимости, целеустремленности этих людей стоит завидовать. И опять-таки, только «они» пьют? А «мы» – великие трезвенники?

Говоря же о жителях регионов, принявших переселенцев, нужно отметить и сочувствие к переселенцам, и желание  им помочь. Конечно, такое отношение не повсеместно. Это как позовешь дальнего гостя в надежде, что он через неделю уедет, это нормальное чувство собственничества, противодействие  обычному укладу жизни, не смотря на всю нашу  украинскую гостеприимность. И перестраиваться, адаптироваться нужно не только «им», но и нам. Ведь горит наш общий дом. А когда пожар,  то его нужно тушить, а не переставлять мебель.

Екатерина Панасенко

Поделиться




About AdMIN 60 Articles
Имея незлобливый характер, врагами так и не обзавелся, поэтому, время от времени, вынужден драться с друзьями…

Be the first to comment

Leave a Reply